Владыка Ядов - Страница 67


К оглавлению

67

Стоя в погребе, Мольвири поежилась, но не от холода, исходившего от расположенных за тонкими перегородками блоков льда, а от озноба, пробравшего ее изнутри. Понимали ли ее братья, что творят, когда запирали ее в недрах Слепой Горы? В это было невозможно поверить. И все же Гайгевайс сказал: «Придет время, и ты поймешь, что мы были правы» — неужели он именно на это и рассчитывал? Но что насчет их собственных культов? Ведь прошло столько лет, и они уже могли понять, что такое количество слуг, министров и придворных делает королей и королев не только могущественными, но и абсолютно беспомощными в том случае, если вся эта масса людей вдруг перестанет им подчиняться. Или, быть может, они полагали, что с ними ничего подобного никогда не сможет произойти?

В безусловной власти бога над своими бисуритами (в естественных условиях, а не будучи насильственно изолированным от них) прежде не сомневалась и Мольвири, и это была одна из причин, побудивших ее отвергнуть идею собственного культа: она не желала безусловной власти над смертными. Но теперь она усомнилась. Если есть условия, при которых «духовное тело» бога может отказаться следовать воле своего божества, и даже противоречить этой воле, то власть ее братьев, Солнечных Князей, вовсе не была столь незыблемой, как казалось им самим. Напротив: в самой их силе заключался изъян.

Первым ее порывом было обратиться к кому-нибудь из братьев, рассказать то, что она поняла и предупредить их, но разум возобладал и она удержалась от этого шага. На ее предупреждение не обратят внимания также, как и прежде не обратили внимание на ее нежелание создавать собственный культ. Они полагают, что знают лучше нее, как нужно действовать, и, что хуже всего — Пресветлое Солнце, отец и господин богов Света, на их стороне, а не на ее.

Погруженная в свои мысли, она возвращалась назад и вздрогнула, услышав плач женщины, потерявшей последнего из своих детей. Женщина бессвязно молила всех богов, и среди прочих упоминала имя Белой Богини Мольвири. Но Мольвири не могла ей помочь. Она не могла помочь даже себе.



главы 13-17

Глава тринадцатая

Наблюдательная башенка возвышалась над крепостью лишь самую малость; издалека же она была и вовсе незаметна, сливаясь с выступами и балконами в верхней части цитадели. Брашская крепость сама по себе была слишком огромной, чтобы имелась необходимость в наблюдательной башне, значительно превосходящей ее высотой — при желании, все необходимые наблюдения за морем и сушей можно было бы вести, оставаясь на верхних площадках Браша. Однако, в башенке находились большие подзорные трубы, а также приборы, способные улавливать колебания мирового эфира, и герцог Фарен счел это обстоятельство достаточной причиной для того, чтобы, пройдя более четверти мили по верхним площадкам замка, подняться по спиральной лестнице, примыкавшей к внутренней стороне стен наблюдательной башни, на самый ее верх. Неделю назад из Дангилаты пришло письмо, подтвержающее его право на наследство, а третьего дня состоялась церемония, во время которой Фарен и знатные люди, прежде служившие его отцу, обменялись клятвами верности. Все формальности соблюдены, он надел корону герцога, а Нардэн, муж его племянницы Ализии, также претендовавший на титул хозяина Браша, оставшись в меньшинстве, уехал в свое поместье еще до начала церемонии. Локур, муж его второй племянницы, на коронации присуствовал и клятву верности принес.

Вместе с ним наверх поднялись двое из четырех сопровождавших его рыцарей, а также Халлен эс-Халг, барон Катеор и тот молодой посыльный, из-за сообщения которого Фарен вообще забрался так высоко. Завидев герцога, капитан дозорных рявкнул на своих подчиненных, заставляя их отвлечься от подзорных труб и эфирных линз, вскочить и поклониться сюзерену.

— Возвращайтесь к работе, — отмахнулся Фарен. Вопросительно посмотрел на капитана. Капитан отогнал от самого большого телескопа одного из своих подручных, едва успевшего вернуться на привычное место и предложил герцогу взглянуть самому. Телескоп был обращен на северо-восток, Фарен знал, что ничего хорошего он там не увидит.

Море чернело от кораблей. Фарен осторожно повернул трубу, оценивая размеры флота. Корабли были и к западу от того места, которое он увидел изначально, и к востоку.

— Сколько их, вы еще не считали? — Спросил он у капитана.

— Уже насчитали более двух сотен, ваша светлость, — ответил тот. — Будет еще больше. Не все пока еще видны.

— Понятно. — Фарен поджал губы. Все было в точности так, как писали шпионы. Весь королевский флот, корабли кланов и западные пираты. Ну, и конечно же, боевые ладьи Пяти Орденов. А ведь это еще не все. На Эн-Тике осталась большая часть вражеской армии, дожидаясь, пока пустые корабли вернутся в Терано для второго рейса.

— А что с эфиром? — Спросил он, кивнув в сторону двоих звездочетов, колдовавших над эфирными линзами.

— Докладывайте! — Велел им капитан.

— Очень много чар, ваша светлость, — ответил пожилой звездочет. — Сложно разобрать. Гора и лилия, и образы зверей — это проявляется чаще всего. Но бывают, хотя и редко, также семиконечная звезда и три кинжала.

— А полумесяц? — Спросил Фарен. — Элгар должен быть там, это совершенно точно.

По понятным причинам бессмертный магистр Ордена Полумесяца беспокоил брашского герцога больше всего.

Звездочет пожал плечами.

— Полумесяца мы не видели, ваша светлость…

— Смотрите лучше. — Велел Фарен. Толку от этих наблюдателей — никакого. Все, что они ему сказали, он уже и так знал. — Это все?

67